С юных лет я помню войну…
Приближается самый главный праздник страны – День Победы. Накануне 81-й его годовщины мы встретились с жительницей округа Ларисой Аркадьевной Седовой, которой в юные годы довелось узнать, что такое война.
-Лариса Аркадьевна, расскажите о том, как прошло Ваше детство, из какой Вы семьи?
-Я родилась в апреле 1941 года в Ленинграде в благополучной семье. Родители ходили на судах Балтийского Морского пароходства. Отец был электромехаником, а мать работала в столовой буфетчицей.
Жили мы на Лоцманском острове, в доме, построенном при Петре I для работников и моряков судоверфи. Лоцманский остров находится рядом с Екатерингофским мостом, там, где реки Мойка и Фонтанка впадают в залив. Это начало проспекта Огородникова, который теперь называется Старо-Петергофским.
-Что помните о блокадных днях?
-Всю войну и всю блокаду я проживала по этому адресу с бабушкой. Отец и мать были на войне.
Помню, на территории острова стояла зенитная батарея, и поэтому нас постоянно обстреливали. При очередном обстреле находившийся рядом дом, построенный намного позже нашего, был уничтожен авиабомбой, как и зенитная батарея, а наш чудом выстоял. Еще помнится такой эпизод: мне примерно 3 года, я сижу на маленьком стульчике около дивана, а бабушка от слабости и голода лежит рядом. В этот момент взрывной волной выбило окна. По рассказам бабушки меня, видимо, контузило, и в ушах лопнули барабанные перепонки, я оглохла и надолго перестала разговаривать, но постепенно речь вернулась, а вот слух на всю жизнь остался плохим.
Во время войны в доме оставались только женщины, все мужчины ушли на фронт. Соседи в доме друг друга поддерживали, как могли. Почему нас не эвакуировали, мне не известно.
Еще вспоминаются такие подробности. Залив был заминирован немцами, и, когда его бомбили, бомбы всплывали и взрывались. Потом, когда все стихало, женщины шли на берег, заходили в воду и собирали глушеную рыбу.
Наш дом стоял у самой воды, поэтому вода и рыба у нас были всегда. Дом был с печным отоплением, бревна приносило водой, да и запасы дров имелись. Жили мы на кухне, а спали на плите. На зиму бабушка сушила рыбьи головы и потом из них варила суп. А еще помню, что на нашем острове росли шампиньоны, их солили и сушили на зиму.
Нормальной еды мы не видели довольно долго. Две иждивенческие карточки — это очень скромный паек. Бабушка меняла вещи хоть на какую-нибудь еду. В основном, на хлеб и картошку. А карточки отменили только в 1948 году. В этом же году я поступила в 1 класс школы №288 на Курляндской улице.
-Лариса Аркадьевна, какой была Ваша жизнь в школьные годы, которые пришлись на послевоенное время?
-О школе остались самые светлые воспоминания. Отношения между одноклассниками были очень теплые. С учителями нам несказанно повезло. Они были образованными, эрудированными людьми, старались нам передать свои знания, всем сердцем любили нас, детей, выживших в блокаду.
— Как складывалась профессиональная деятельность?
-Получить высшее образование мне не удалось по семейным обстоятельствам. И в 17 лет я пошла работать. Начинала телефонисткой справочной службы «69», затем трудилась в конструкторском бюро: сначала архивариусом, а затем техником -конструктором, так как хорошо чертила, а этому опять же научили в школе. Затем много лет работала инспектором отдела кадров в различных организациях вплоть до выхода на пенсию.
-Напоследок скажите несколько слов о своей семье
— У меня трое детей, пять внуков и один правнук. Родные для меня – поддержка и опора, источник жизненных сил, самое дорогое, что есть на свете.
Желаем Ларисе Аркадьевне крепкого здоровья, бодрости духа и оптимизма!
